Grzegorz (grzegorz) wrote,
Grzegorz
grzegorz

Category:

Битва на реке Сутень (река Молочная) 1103 год

В начале XII века главной проблемой на Руси были половцы. Их натиск усиливался. Еще в 1060-х годах они пришли в Приднепровье, к границам Руси, из глубины степей. Половцы прогнали печенегов на запад и заняли все причерноморские степи - до Дуная. В 1068 году они разгромили объединенные дружины русских князей на реке Альте и облавой двинулись по приграничным областям. Население в панике спасалось за стенами городов.

Среди руских князей шли распри, и обиженные уходили к половцам, чтобы наводить на Русь кочевую орду. Опустошительные набеги следовали один за другим, «тогда по Русской земле редко пахари покрикивали, но часто вороны граяли, деля себе трупы». Князья строили укрепления вдоль границ: длинные рвы и валы. Но половцы прорывались снова и снова. Крестьяне снимались и уходили на северо-восток, в леса - подальше от хищных кочевников. Последнюю линию обороны на левобережье Днепра держал переяславльский князь Владимир Мономах. В 1101 году с половцами был заключен мир. Стороны обменялись, как положено, заложниками, Русь обязалась платить огромную дань.

Мир продержался недолго.Половцы продолжили набеги. Несмотря на раздоры среди князей, Мономаху удалось начать объединение военных сил против врагов. Он убедил князей перестать платить половцам дань и не ждать очередного набега, а нанести упреждающий удар. Вопрос упирался лишь в сроки.

В тогдашнем Приднепровье толщина снежного покрова превышала 40 сантиметров. Поэтому между Днепром и Азовским морем зимнее кочевание было невозможно. Скот нуждался в сене, а весной - в длительной подкормке после голодной зимы. Вот почему Мономах настаивал на выступлении весной, пока половцы не вышли на летние пастбища и вволю не накормили коней. Князь Святополк возражал: он не хотел отрывать смердов от весенних полевых работ и губить их лошадей.

Мономах выступил с короткой, но яркой речью: «Дивно мне, дружина, что лошадей жалеете, которыми пашут; а почему не подумаете о том, что вот начнет пахать смерд и, приехав, половчанин застрелит его стрелою, а лошадь его заберет, а в село его приехав, возьмет жену его и детей его, и все его имущество? Лошади вам жаль, а самого не жаль ли?» И ничего не смогла ответить дружина Святополка. И сказал Святополк: «Вот я готов уже».

Руское войско выступило. В него вошли дружины всех видных русских князей. Не пришел лишь Олег, князь Черниговский, сославшись на нездоровье.

Копыта топтали цветущую степь. Пехота плыла по Днепру на ладьях. На порогах у Xортицы выгрузились. Войско шло Диким полем четыре дня и пришло на Сутень. Так тогда называлась нынешняя река Молочная. Половцы стали совещаться. Более опытные предлагали просить мира, кто помоложе, рвались в бой. И он грянул.

Передовой отряд половцев был окружен и перебит. Тем временем подошли основные силы. «И двинулись полки половецкие, как лес, конца им не было видно; и Русь пошла им навстречу», - пишет летописец. Но не было свежести в беге оголодавших половецких коней, не сумели половцы нанести своего знаменитого стремительного удара. Русские неслись навстречу. Половцы не выдержали натиска и обратились вспять. Их войско было рассеяно, 20 ханов полегло под русскими мечами. Один, хан Белдюз, попав в плен, предлагал за себя золото, серебро, коней и скот. Но Владимир «не купился»: «Много раз подписывали вы с нами договоры о мире, а потом ходили воевать на русскую землю; зачем ты не учил сынов своих и род свой не преступать договора и не проливать христианской крови? Так будь же кровь твоя на голове твоей». Хана убили, а тело его разрубили на части.

Русские всадники на сытых конях рубили бегущих, не неся потерь. После чего были разграблены «вежи» (зимовья), где были захвачены половецкие женщины, дети, скот. Победители освобождали пленников, отгоняли к себе табуны коней, стада овец и верблюдов. «И вернулись на Русь с полоном великим и со славою, и с победою великою».
Эта была первая большая победа руских в глубине степи. Правда, до основных становищ половцев они так и не дошли. Но все же на три года затихла степь, и прекратились набеги.

* * *
Вот что пишут касабы:

Гумилев Л.Н.
Главной проблемой на Руси было отношение к половцам. Купеческие круги Киева - работорговцы - были настроены крайне воинственно, потому что война их кормила. Но выиграть войну не удавалось, что констатировал сам Владимир Мономах, принимавший в ней участие.

В 1103 г. на княжеском съезде в Долобске Владимир Мономах противопоставил свою программу программе дружины Святополка, которая желала продолжения затяжной войны, сулившей немалые выгоды. Мономах потребовал решительного наступления, дабы завершить войну, и добился своего. Наступление было произведено и победа одержана! [28]

История этого похода позволяет отрешиться от предвзятой идеи, что половцы были кочевниками, подобно восточным монголам и приаральским казахам рода Адай. Таборное, т.е. круглогодичное, кочевание немыслимо в Приднепровье, где толщина снежного покрова превышает 40 см и, следовательно, зимой скот нуждается в сене, а весной в длительной подкормке после голодной зимы.

Вот почему Мономах напал на зимовья половцев ранней весной и вынудил их к сражению, лишив возможности маневра. При встречном бое победа русских была предрешена. Не выдержав психической атаки, половцы побежали, а русские всадники на сытых конях рубили бегущих, не неся потерь, после чего были разграблены вежи, т.е. зимовья, где были захвачены половецкие женщины, дети, скот и нашедшие приют у половцев торки и печенеги.





Андрей Николаевич Сахаров
ВЛАДИМИР МОНОМАХ
(отрывок)
1103 год мыслился благодатным для Руси. В конце января три дня стояла над Русью пожарная заря, начинавшаяся от востока; 5 февраля было знамение на Луне, а 7 февраля знамение па Солнце. И все люди, радуясь, мнили, что эти знамения не на зло, а на добро, потому что дуги, появившиеся на Луне и Солнце, обращены были хребтами внутрь.

А в начале марта 1103 года князья Святополк и Владимир Мономах со своими смыслеными людьми собрались на Долобском озере на новое свещание.

Святополк приехал веселый и дружелюбный. Он, кажется, забыл прго из-за Новгорода. Лишь незадолго перед этим умер в Киеве в оковах его враг — племянник Ярослав Ярополчич, поздней осенью киевский князь наконец выдал замуж дочь Смыславу в ляхи за короля Болеслава и теперь крепко надеялся на союз с Киевом не только угров, но и ляхов, которых в случае чего можно было бы направить на Волынь против Ростиславичей.

Но когда сошлись в одном шатре Святополк и Мономах со своими боярами и воеводами, чтобы договориться обо всем, двум старшим князьям, и когда Мономах предложил тут же, по весне, пока половцы еще не ушли на летовища и не накормили вволю своих коней, наиести удар по их станам, Святополкова дружина воспротивилась. Один за другим вставали люди Святополка и говорили одно и то же: «Не годится, князь, теперь, весною, идти в поход, погубим смердов, и коней, и пашню их».

Мономах слушал их и понимал, что это был ответ Святополка на окончательную потерю Новгорода, Нет, не забыл киевский князь пичего, что произошло между ним и новгородцами в его княжеской гриднице в Киеве. Теперь он по сути своей снова мешал подготовке похода, сводил его на нет. Ведь что такое идти на половцев осенью — это значило бы выступить против них по-старому, в самое неудачное для Руси время, и кто знает, сколько выходов до этой осени предпримут ханы, накормив своих коней сочной весенней травой, сколько погубят они и самих русских смердов, и их пашии, о чем так пекутся сегодня Святополковы дружинники, и городов, и слобод, и многое другое.

«Дивлюсь я, дружина, — заговорил Владимир, — что лошадей жалеете, на которых пашут! А почему не промыслите о том, что вот начнет пахать смерд и, приехав, половчанин застрелит его из лука. А лошадь его возьмет, а в село его приехав, возьмет жену его и все его именье? Так лошади вам жаль, а самого смерда разве не жаль?» И долго еще говорил Мономах, рассказывал о встрече со своим переяславским смердом, который гнал говяда, держа в руках оружие и ожидая ежечасно пападения половцев. И разве в прошедшем году не показал Боняк, чего стоят все половецкие роты и обмен талями? Что ему тали, когда у него в таких же талях сидят русские дружинники?

Мономах не сказал прямо, что Святополк, как всегда, проявляет корыстолюбие — отвлечь смердов в весеннее время действительно означало бы нанести урон всей княжеской ролье. Но ведь и князь больше потеряем если половцы разорят, переоыот и уведут в полон его смердов. Кто будет тогда орать землю на этой ролье?

Молчали Святополковы люди, молчал и сам Святополк. Что могли они ответить Мономаху? Наконец киевский князь сказал: «Вот я готов уже». И тогда Владимир встал, подошел к нему, обнял: «То ты, брат, великое добро створишь земле Русской»,

Тут же братья послали гонцов ко всем князьям со строгим наказом вести к концу марта рати к Переяслан-лю, чтобы оттуда уже идти в степь. Братья распрощались и разъехались по своим городам ждать вестей от киязей. Первым откликнулся Давыд черниговский, сказав, что явится сам со всею дружиной; впервые с 1060 года откликнулся Полоцк — сын Всеслава Давыд прислал гонца с вестью, что полоцкая дружина уже двинулась к Пе-реяславлю. Сообщили о согласии принять участие в походе Мстислав, племянник Давыда Игоревича, Вячеслав Ярополчич, племянник Снятополка, Подходили к Пере-яславлю дружины и пешцы из Смоленска, Ростова, над которыми должен был взять начало пятый по счету сып Мономаха — Ярополк Владимирович. Самый последний ответ пришел от Олега Святославича из Ыовгорода-Се-верского. Он передал с гонцом лишь одно слово — «нездоров». Так старинный друг половцев еще раз уклонился от похода в отель.

К концу марта все рати были уже в Переяславле. Особое внимание, как никогда прежде, Мономах уделил пешцам. Их было собрано великое множество, и шли они в поход не как ранее — кто с чем мог; все были снаряжены и луками, и топорами, и копьями, и щитами. На берегу Днепра для пешцев готовили многие ладьи. В Переяславле запасали хлеб, полти мяса, крупы, сусло, мед, другую еству. Поход ожидался далеким и долгим, в самую глубь владений донских половцел, откуда в последние годы начиналось большинство походов на Русь.

Двинулись в путь, едва течение Днепра очистилось ото льда. Впервые чуть ли не со времени походов на Византию Олега и Игоря Старого русское войско шло на тог па конях и в ладьях. Берегом Днепра двигались княжеские конные дружины, а водой во главе с тысяцкими и сотскими плыли пешцы. На многие версты впереди войска шли многие русские сторожи. Оружие не везли в возах или в ладьях: каждый воин готов был вступить в бой в любую минуту — Мономах вовсе не исключал, что половцы не попытаются, остановить руссов еще в пути, где-нибудь на берегу Днепра.

Несколько выше острова Хортицы, у самых порогов войско остановилось. Ладьи здесь пристали к берегу, и пепщы сошли на берег. Здесь же были выгружены ества и питье, прочие тяжести. День стояло войско в Протол-чех, в приднепровском урочище, убиралось; воеводы ставили около ладей сторожи, а уже на другой день рати двинулись на Сутень, к реке Молочной, что впадала в Азовское море.

Наконец-то осуществилась мечта Мономаха — чуть не десяток князей, в том числе самые старшие из них на Руси — киевский, переяславский, черниговский, вой из многих городов — кроме стольных — Полоцка и Смоленска, Ростова и Суздаля, Турова и Минска двинулись на устрашение степи.

А в это время половецкие ханы, уведав о выходе русского войска через свои сторожи, сошлись на совет и начали думать.

Среди ханов не было единства. Старейший и опытнейший из них, Уруссоба, уговаривал остальных немедля, как и в 1101 году, заключить с руссами мир, отдать им выкуп и тем спасти свои вежи. «Кони наши не кормлены^ как будем биться?» — спрашивал Уруссоба ханов. Другие же, и среди них Алтунопа, стыдили Уруссобу; «Если ты боишься Руси, то мы не боимся. Перебив этих, пойдем в землю их и завладеем их городами, и кто избавит их от нас?» Ханы решили принять бой и в стороже послали Алтунопу, который славился своим мужеством, воинским умением и хитростью.

Четыре дня шло русское войско по степи и па четвертый день вышло к Сутени. Половцы должны были быть где-то неподалеку.

После небольшого отдыха руссы изготовились к сече. Но вначале по обычаю воздали молитвы всевышнему и богоматери и обещали принести на алтарь и в монастыри разное воздаяние — и кутью, и милостыню убогим, и вклады. А потом Владимир Мономах выслал вперед большую сторожу во главе со своим сыном Ярополком со многими пешцами из Смоленска и Ростова. Мономах предупредил Ярополка, чтобы тот постарался устеречь половцев, не поддавался на их уловки, и если будут они бежать после первой стычки, то не преследовал бы их сломя голову, а поостерегся и не нарвался бы на засаду. Лучше же всего, если завидят руссы половецкую сторожу, то сразу же ооошли оы ее сзади, отрезали от остальной рати и потом уже вступили с ней в бой.

Осторожно, оглядывая далеко степь впереди себя, двигался сторожевой полк Ярополка Владимировича. Воины прятались за небольшими холмами, укрывались в логах и лишь когда убеждались, что путь был чист, переходили к другому укрытию.

На рассвете следующего дня, в еще синей дали руссы завидели всадников Алтунопы. Их было несколько десятков человек. Половцы двигались неторопливо, часто останавливались п озирали степь. Руссы в это время залегли по логам, спрятались за холмами. Ярополк приказал пропустить половцев, а потом со всех сторон обступить их. И когда степняки поравнялись с руссами, те выскочили из-за своих укрытий и стали стягивать пешее кольцо вокруг всадников. Пешцы действовали спокойно: выставляли вперед копья, прикрывались щитами п ждали натиска половецких всадников. А те по своему обычаю прямо на скаку засыпали руссов стрелами, теснили конями, пытаясь разорвать пх строй. Руссы прогибались, но пе размыкали СВОЕ ряды. Конные дружинники из-за лх спин вели обстрел половцев из луков, нанося им изрядный урон, а пешцы медленно, шаг за шагом, подвигались вперед, смыкаясь все теснее вокруг редеющей подовоц-кой сторожи. Алтунопа, уже поняв, что он проиграл сечу, попытался вырваться в степь из этого железного кольца, но всюду его встречали пики русских пешцев и когда, наконец, горстке половецких всадников удалось прорваться в степь, их притомленные, отвыкшие за зиму от быстрого бега кони недалеко унесли своих всадников. Руссы догнали их и зарубили всех до единого, в живых не осталось теперь пи одного половца, который мог бы подать своим весть о подходе со стороны Сутени русского войска.

Не прошло еще полдня, а Ярополк Владимирович уже вернулся с победой к старшпм князьям, и было большое ликование в стане руссов, особенно когда узнали они о гибели Алтунопы — хана, который отличался большой храбростью и удачливостью в войне и который не знал до этого поражений. Мономах предложил князьям идти навстречу главному войску половцев немедленно, а если уйдут они от сечи, то взять их вежи, разорить их гнезда и идти дальше по их станам до самого Дона, пока па выйдет их войско на брань. Теперь ликующие князья согласились на предложение Мономаха,

Мономах рассчитывал, что, не зная о гибели сторожи Алтунопы, половецкая рать идет следом за ним и руссы смогут внезапно напасть на врага, как и Ярополк. И вправду, опять же на рассвете, 4 апреля, когда руссы. после краткого ночного отдыха, который они провели, пе зажигая огней и не варя себе пищи, двинулись снова вперед, сторожи донесли, что несметные полчища половцев идут им навстречу. Писал позднее летописец о начале этого сражения: «И двинулись полки половецкие, как лес, конца им ие было видно; и Русь пошла им навстречу». Многие половецкие ханы вели сейчас против руссов свои конные рати, и впервые воевали они не в русских пределах, а в глубине степи, в своей родной земле, в переходе от своих веж. Но и руссы давали половцам первый настоящий бой на их собственной земле. Ярость, гнев и страх вели в бой степняков. В русском же стане царило веселье и радостное удивление, и не испугала руссов темная волиа всадников, которая заливала степь от края и до края. И видно было уже издалека, что нет в беге, этой конницы былой быстроты, свежести; оголодавшие за зиму копи тяжело несли своих всадников по вязкой, непросохшей еще земле, теряя в этом беге последние силы. Медленно колыхались над головами всадников в сыром воздухе стяги половецких ханов.

Мономах хорошо знал, что половцы страшны своим первым ударом, что они долго не могут держаться единым сомкнутым строем и рассыпаются в стороны при упорном сопротивлении, теряют свою страшцую силу; дотом они отходят назад и либо заманивают врага в ло-вугаку, наводя его на мощную засаду, либо поворачивают своих коней и вновь наносят противнику тяжелый удар всей копной лавиной. Алтунопа победил угров после того, как завлек их на засаду, но теперь было очевидно, что, половцы решили смять руссов всей своей силой. Знал Мономах и о том, что степняки, как это бывало уже не раз в прежних сечах, как это было и на берегу Стугны, вначале бросают в бой конных лучников и те засыпают дружины руссов тучами тяжелых каленых стрел, которые при прямом попадании пробивают русские кольчуги, разносят в щепы легкие щиты всадников, сметают с пути первые ряды руссов; а вслед за лучниками скачет основная половецкая облава с копьями и саблями в руках, со свистящими арканами над головой.

Все это Мономах знал, как понимал и то, что не часто идут половцы вот в такую прямую атаку, не виляя, не заметая следы, не уходя от погони. Отчаяние и страх погнали их в бой против руссов, которые навязали им эту сечу вблизи родных веж. И надо было использовать эту редкую возможность.

При первом известии сторожи о приближении половцев руссы остановились и построились в боевой порядок. В челе войска Мономах поставил не дружины киевскую, черниговскую или переяславскую, а пешцев-смердов и ре-меслеиников, собранных с разных городов Руси. Плечом к плечу стояли киевляне и черниговцы, смоляне и ростовцы, переяславцы и полочане. Конные же дружины поставил он па крыльях.

Нешцы приняли на себя удар тяжелой половецкой конницы. И снова, как и день назад, выстояли под градом стрел и конного натиска. Укрывшись за большими, окованными железом щитами, они оберегались от стрел и лишь слышали, как те тяжело били в листы железа, дробили дерево. Когда же половцы подскакали почти вплотную, то нешцы приняли их коней и их самих на копья, задержали передние ряды степняков, нарушили их страшный бег, а когда новые волны всадников все накатывали и накатывали на руссов, прогибая их строй, дробя его, смешивая в большую кучу сражавшихся и своих и чужих, — руссы взялись за топоры. И тут уже половцы смешались окончательно. Они не смогли рассеять пепщев и теперь сами бесцельно крутились по полю. А в это время с крыльев ударили русские конные дружины. Половцы окончательно смешались и повернули вспять, но пешцы их не преследовали, а лишь вновь устроили свои ряды и стали ждать нового натиска половцев, зато конные русские дружины понеслись вдогонку уходящим половцам и быстро стали настигать их. Половецкие кони, вконец уставшие во время сечи, окончательно потеряли свою быстроту. Летописец писал: «И бог вселил ужас великий в половцев, и страх напал на них и трепет от лицезрения русских воинов, и сами они впали в оцепенение, и у коней точно сковало ноги».

А дальше руссы уже добивали сломленного врага, рубили половцев и брали их в полон. В сече было убито двадцать половецких ханов и среди них Уруссоба, Кчия, Арслапопа, Китанопа, Куман, Асуна, Куртх, Ченегрепа, Сурьбаи п прочие, а хана Белдюзя дружинники Свято-полка взяли в плен.

Они привели его к киевскому князю и поставили перед ним.-Белдюзь, хотя и был изранен и грязен, без кон

и оружия, держался, как и подобает хану, гордо. Глаза его сверкали на смуглом лице, он не боялся за свою участь, так как мог предложить русскому князю много золота, серебра, коней и скота. Откупали ханы и прежде свою жизнь, откупит он ее л сейчас, а там, если будет угодно богам, вернет с помощью сабли, лука и аркана все потерянное. Он так и сказал Святонолку через толмача: «Скажи, князь, сколько тебе надобно за меля имения, — все тебе будет дано». Однако Святополк покачал головой: не тот это был поход, чтобы покупать золотом головы врагов. Он только сказал «Отправьте хана к брату Владимиру, пусть он решит ого участь», потому что Мономах был во главе руссов в этом походе и руководил в этой битве всем русским войском. При имени Мономаха Белдюзь опустил, голову. То было страшное имя для половцев, и он понимал — в сече, где сложили головы многие ханы и многие русские воеводы и дружинники, трудно ждать от противника пощады. И все-таки, когда люди Святополка привели его к Мономаху, Белдюзь повторил свои слова, предложил переяславскому князю много имения. И Мономах, как пишется в летописи, ответил ему: «Это ведь не мы одолели вас, это клятва одолела вас. Ибо сколько раз, дав клятву, вы все-таки воевали Русскую землю? Почему ты не наставлял сыновей своих и род свой не нарушать клятвы, но проливали вы кровь христианскую? Да будет теперь кровь твоя на голове твоей!»

Мономах дал знак своим дружинникам, и те с обнаженными саблями бросились к половецкому хану и изрубили его. И слышали это и видели все русское войско и согнанные к холму, на котором стоял князь, плененные половцы. И ни один мускул при этом пе дрогнул на лице Владимира. Он строго, прищурившись смотрел как бы вдаль, голова его была поднята, и апрельский ветер шевелил поредевшие рыжеватые волосы на голове, свободной от боевого шлема. Потом он сказал войску о том, что нынешний день ™ это великий день IT потому надо возрадоваться, потому что избавилась Русь от многих своих врагов и сокрушила их змеиные головы и захватила все их достояние.

Дав воинам немного отдохнуть, Мономах повел войско дальше в етепь, туда, где стояли половецкие вежи, где хранилось имение ханов и были их стада и кони. Он с самого начала решил: если победа в битве будет на стороне Руси —- идти дальше в самую глубь степи: ведь не ради одного сражения два года он сооирал князей, готовил дружины и пошцев, снарядил для них многие ладьи и выбрал для русского войска ради этого новый путь — не через раскисшие после снегов весенние степи, а по днепровской воде до порогов, до переправы па левый берег Днепра у Хортицы. Теперь все, что ои задумал, сбывалось, надо было немедля двигаться дальше.

Через одни дневной переход, разметая по пути небольшие половецкие сторожи, стоявшие на охрапе вежей, русское войско пошло по станам, забирая все, что там имелось ценного: брали и шатры с добытком, и челядь; сгоняли в огромные стада овец, верблюдов, скот, коней. Здесь же походя захватили и дружественных половцам печенегов и торков со всем их имением.

И здесь, как и несколько лет назад, руссы освободили от плена своих соплеменников — мужчин, женщин и детей, побранных в разные годы, но особенно после последних выходов половцев в Русь. Их уже приготовили для перегона на юг, на невольничьи рынки Судака и Херсонеса, и теперь воины помогали им сбивать колодки, разрубали арканы, которыми их вязали в длипные цепи, и они плакали от счастья, вздымая вверх руки и благословляя судьбу,

С огромным полоном, со многими возами всякого рух-ла, ковров, золотых и серебряных сосудов, шли руссы назад к Днепру. Следом за войском радостной толпой поспешали освобожденные русские пленники, а следом за ними тянулись захваченные половцы.

Потом был обратный путь по Днепру и вдоль его берега, п вскоре русские города встречали победителей.

Около Переяславля Владимир Мономах попрощался со Святополком, с Давыдом черниговским, с другими князьями. Перед тем как отъехать от них, он сказал немного — о том, что это лишь начало. Свои силы сохранили Шарукан и Боняк, но где они — пикто не знает. И потребуется, возможно, не один такой поход, а песколько, чтобы окончательно обезопасить русские земли от набегов степняков. Князья соглашались па все. Успех похода был полный, и молва о славной победе на Сутеие шла впереди русского войска. Особое место в этой победе та жо молва отводила Мономаху.

А потом был в Переяславле пир на сенях. Разодетые и изукрашенные, собрались в княжеском дворце за большим столом воеводы, бояре, старшие дружинники, во дворе, ближе к княжескому крыльцу были поставлены

столы для младшей дружины, а дальше толклись простые БОИ и весь народ, кто пожелал вместе с Владимиром Мономахом и его сыном Ярополком отпраздновать великую победу. Десятки провар меду, домашняя и дикая птица, всякие овощи, хлебы, сыры, цежи сыто волоклись челядью на столы в корчагах, ведрах, котлах, па сковородах.

На сонях князь угощал приспешников заморскими винами. Сначала слово ко всему пароду сказал сам Мономах. Он говорил так, чтобы все люди — ж бояре, и дружина, и простые ремесленники, и смерды — понимали, что это их общая победа, что все они отстаивали дело всей Русской земли. Сегодня общей победой, будущей общей борьбой князь старался объединить всех. Потому . , и шел пир из сеней на княжеский двор, а оттуда на прилегающие улицы.

Время от времени вдоль столов шли княжеские отроки, оделяли простой люд мелкой серебряной монетой, разными княжескими дарами. И много в тот день было роздано добра нереяславцам. Пусть помнят великий день, думал Мономах, пусть для каждого из людей его княжества поход в степь будет их собственным кровным делом. На следующий день праздник продолжался. Мономах затеял большую соколиную охоту и тоже с большим числом людей, с ествой и питьем. А молва уже шла по Руси, как переяславский князь одаривал и благодарил свое войско, весь честной христианский люд за победу над степняками, и слепцы-гусляры уже слагали во славу Мономаха свои песни.

II наступили мирные дни. Донские половцы затихли на долгие годы, и не было с той стороны выходов ни в 1103-м, ни в 1104-м, и в 1105 году. За это время отстроились разрушенные и сожженные половцами города и села; теперь смерды выходили в поле уже без оружия и не опасались нежданного появления подовчина.

http://tokmak.pp.ua/

Tags: история, русь
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

promo grzegorz january 1, 2016 21:38 2
Buy for 50 tokens
место для пиара и все такое :)
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments