Grzegorz (grzegorz) wrote,
Grzegorz
grzegorz

Categories:

Кто побогаче, людей не проигрывал, а просто дарил

Originally posted by ugroza_77 at Кто побогаче, людей не проигрывал, а просто дарил






Фото: ИТАР-ТАСС/Архив




Фото: ИТАР-ТАСС/Архив




В 1800 году в Амстердаме вышли «Секретные записки» Шарля Массона. А в «Московских ведомостях» вовсю торговали людьми.

«Продаются за излишеством сапожник, жена его прачка, цена оному 500 рублей, а также резчик 20 лет с женой, тоже хорошей прачкой, за 400 рублей, все оные люди хорошего поведения и трезвого состояния. Видеть их можно на Остоженке, д. 309».

«Предлагаются 3 девушки, видные, 14 и 15 лет от роду, всякому рукоделию знающие, кошельки с вензелями вяжут и одна из них на гуслях играет, видеть и о цене узнать в Арбатской части 1 кв №1117».

И еще с той же страницы — просто чтобы сравнить цены. «Продаются 6 серых молодых лошадей легких пород, хорошо выезженных, в хомутах, которым последняя цена 1200 руб. Видеть их можно на Малой Никитской, в приходе Старого Вознесения, в доме князя Бориса МихайловичаЧеркасского».

Живность шла нарасхват. Выше всего ценили охотничьих собак: за хорошую суку давали несколько тысяч. Дальше шли лошади. Дальше люди. За людьми — мелкий скот.

«В другом номере газеты сообщалось, что "у Пантелеймона, против мясных рядов", продаются "лет 30 девка и молодая гнедая лошадь". В 1800 г. объявлялось о продаже женщины с годовым мальчиком и шор на 6 лошадей. "В Московской части в улице Больших Пеньков (так называлась в старину Разъезжая ул,), в доме № 174 продаются муж с женою от 40-45 лет, доброго поведения, и молодая бурая лошадь". Продавали, — пишет современник, — повар-пьяницу — "золотые руки, но как запьет, так прощай на целый месяц", продавали лакея — "хороший малый, но извешался: из девичьей его не выгнать", продавали горничную — "услужливая и расторопная, но очень уж умна: в барыни захотела”».

Человека в России можно было не только продать, но и проиграть. Декабрист Иван Якушкин вспоминает, как «однажды к помещику Жигалову приехал Лимохин и проиграл ему в карты свою коляску, четверню лошадей и бывших с ним кучера, форейтора и лакея; стали играть на горничную-девку и Лимохин отыгрался».


Кто побогаче, людей не проигрывал, а просто дарил. Моду ввел Петр Первый и лично раздал полтора миллиона. С теми, кто привел ее к власти, Екатерина Великая тоже расплатилась людьми, что не помешало ей позже собирать Эрмитаж и переписываться с Дидеротом. «Крестьяне с землей жаловались за победу, за удачное окончание кампании генералам или просто “для увеселения”, на крест или зубок новорожденному, — писал Ключевский. — Каждое важное событие при дворе, дворцовый переворот, каждый подвиг русского оружия сопровождался превращением сотен и тысяч крестьян в частную собственность».

Все подарки и сделки совершались, как правило, без особой жестокости. Просто это были не люди, а ценное имущество. И когда — уже в конце XIX века — появились первые воспоминания крепостных, публика была поражена: бывшие вещи заговорили.

«Барин был пожилой, а супруга его, Марья Александровна, была молодая, — вспоминал бывший крепостной Федор Бобков. — С ними был сын, Саша, лет четырех, и много прислуги. Помню, как барин бросал нам, ребятишкам, из окна пряники, а барыня, сидя на подоконнике, курила трубку и смеялась, глядя на игру сына, который сделал из нас лошадок и подгонял хлыстом».






Фото: Вильям Каррик




Фото: Вильям Каррик




«Еду я в деревню, как в гарем»

Столбовая дворянка Дарья Николаевна Салтыкова убила от 40 до 150 своих крепостных. Точно никто не считал, это были все же не совсем люди. Салтычиха проявила исключительную для русского помещика безалаберность: зазря истязала движимое имущество. Обычно крестьян мучили с большей пользой.

«Дырочки, фестончики, городки, кружочки, цветочки — живого места, что называется, на пеньюаре не было — все вышито!.. Когда наконец восторги всех уже были выражены и бабушка приняла от всех дань одобрения, подобающую ей, матушка, наконец, спросила ее:

— Ну а сколько же времени вышивали его?

— Два года, мой друг... Двенадцать девок два года вышивали его... Три из них ослепли…»

Польза от крестьян была не только экономической. Они услаждали барский взор в крепостных театрах, слух — в крепостных хорах, и прочие чувства — на сеновалах и перинах.

«Поселился в селе Смыкове молодой помещик С., страстный охотник до женского пола и особенно до свеженьких девушек. Он иначе не позволял свадьбы, как по личном фактическом испытании достоинств невесты. Родители одной девушки не согласились на это условие. Он приказал привести к себе и девушку и ее родителей; приковал последних к стене и при них изнасильничал их дочь».

Сексуальные похождения помещиков отлично описаны в книге Бориса Тарасова «Россия крепостная». Возьмем оттуда лишь анекдот — вероятно, правдивый — про офицера, возомнившего себя библейским патриархом.

«Как вам известно, я продал мужиков из своей деревни, там остались только женщины да хорошенькие девки. Мне только 25 лет, я очень крепок, еду я туда, как в гарем, и займусь заселением земли своей… Через каких-нибудь десять лет я буду подлинным отцом нескольких сот своих крепостных, а через пятнадцать пущу их в продажу. Никакое коннозаводство не даст такой точной и верной прибыли».

Наконец, лучшая инвестиция — сдать своего раба в солдаты. Как это сделал персонаж комедии Княжнина:

Три тысячи скопил я дома лет в десяток,
Не хлебом, не скотом, не выводом теляток,
Но кстати в рекруты торгуючи людьми.

И снова слово Федору Бобкову: «На Фоминой неделе людей стали кормить тухлою солониною... Лакей Иван при встрече с экономкой назвал ее чухонской мордой и сказал, что если она будет продолжать давать тухлятину, то бросит ей солонину в лицо. Немка стала его за это ругать, а он погрозил ей кулаком. Она сейчас же побежала жаловаться господам. Иван был немедленно вызван. Он не стал отказываться от своих угроз и добавил, что люди не собаки, а между тем даже собаки не едят той говядины, которую отпускает нам немка. За такую дерзость Иван немедленно был сдан в солдаты. Он иногда помогал мне ухаживать за барином, теперь же я остался один».






Фото: Timothy H. O'Sullivan/AP/ИТАР-ТАСС




Фото: Timothy H. O'Sullivan/AP/ИТАР-ТАСС




«Надобно непременно быть черным, чтоб быть человеком в глазах белого царя»

Ничего удивительного, что иностранцы возвращались из России ошалевшими. Рабствопроцветало в колониях, Европа полтысячи лет торговала людьми, но это были черные люди, а держать белого раба было уже как-то неприлично. Италия отменила крепостное право в XII веке, Франция — в XIV, Англия и Испания — в XV, немецкие княжества — в начале XIX века. Россия сохраняла рабство дольше всех. Что не мешало властям осуждать работорговлю, особенно заокеанскую.

26 марта 1842 года Николай Первый распорядился считать покупку негров «преступлением, равным морскому разбою…». Герцен, озлобленный недавней ссылкой, среагировал издевательски: «Отчего же надобно непременно быть черным, чтоб быть человеком в глазах белого царя? Или отчего он не произведет всех крепостных в негры?»

Еще несколько таких шуток — и ему пришлось перебраться в Англию, а потом и в Швейцарию. Из эмиграции Герцен снова написал о неграх, но уже метафорически. «Каторжники от рождения, обреченные влачить до смерти ядро, прикованное к нашим ногам, мы обижаемся, когда об нас говорят как о добровольных рабах, как о мерзлых неграх, а между тем мы не протестуемоткрыто».

Это написано за десять лет до крестьянской реформы.

А за год до нее в России и в Америке провели большую перепись населения.

1860 год. Население Конфедеративных штатов Америки — 12 миллионов человек. Каждый третий — раб.

1860 год. Население Российской Империи — 67 миллионов человек. Четыре пятых — крестьяне. Каждый третий — крепостной.

19 февраля 1861 года Александр Второй освободил 23 миллиона человек. Их жизнь не стала более сытой и счастливой. Но они получили шанс.

Крепостной Александр Артынов стал этнографом. Его прославили воспоминания из крестьянской жизни.

«За столом с роскошной закуской генерал с густыми эполетами, с орденами и звездой; рядом с генералом сидела великолепно одетая дама и, весело смеясь, вела разговор, в углу на полу лежал без движения лицом вниз и стонал, вероятно, только что жестоко наказанный человек. Полотняная его сорочка была вся в крови и на спине вся в лоскутках; тела у лежащего было совсем не видно, оно было все избито и виднелась одна запекшаяся кровь».

Крепостной Иван Васильев стал чиновником.

«Признаюсь, я и сам, молодой еще тогда, был сторонником розог, считал их необходимостью, да и как не считать было при всеобщей распространенности обычая. Тогда секли отцы детей, мужья жен, начальники подчиненных. Не мог только я смотреть на эти экзекуции, не вынося реванаказываемых».

А наш знакомый Федор Бобков закончил жизнь богатым человеком, купцом первой гильдии. Его записки вышли в 1898 году, накануне эпохи революций, и звучат они пророчески.

«Много говорили тоже о случае с генералом фон Менгденом. Он любил очень сечь людей. Поэтому каждый день искал случая, чтобы придраться к кому-нибудь, разумеется, находил предлог и порол. Наконец все люди его остервенились. В один день, когда он пришел в конюшню смотреть, как будут сечь повара, человек 12 дворовых набросились на него, связали и стали сечь. Он стал умолять освободить его от наказания. Его отпустили, когда он дал слово, а затем и подписку, что с этого дня он никого наказывать не будет. Об этом случае он никому не говорил и больше уже людей не сек».

Tags: #росимперия, dukhovnost i skrepy
Subscribe
promo grzegorz january 1, 2016 21:38 2
Buy for 50 tokens
место для пиара и все такое :)
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment